К правилам передачи иностранных имён и названий в русском тексте не надо относиться догматически. Вот два примера.
1 (норвежский). «Ø ø → ё (после согласных), э (после гласных и в начале слов)». Отсюда Røykenvik → Рёйкенвик, а Ørstavik → Эрставик. А как быть, когда c ø начинается непервая часть сложного слова? Я думаю, что в этих случаях должно применяться то же правило, что и для абсолютного начала, то есть ø → э. Значит, Bygdøy — это не Бюгдёй (и уж конечно не Бюгдой), а Бюгдэй; Brønnøysund → Брённэйсунд и т. п. Но значит ли это, что Тромсё (Tromsø) надо переименовать в Тромсэ, Будё (Bodø) — в Будэ, а Вардё (Vardø) — в Вардэ, ведь изначально это тоже сложные слова? Нет, не значит, потому что внутренняя форма этих названий осознаётся хуже, а русское написание уже устоялось.
2 (cербохорватский). Недавно вышла книжка «Экспрессивный синтаксис глагола русского и сербского/хорватского языков», которую написал австрийский профессор Бранко Тошовић (Branko Tošović, ударение на первый слог). Фамилия автора на обложке написала как Тошович. Однако разве не надо стараться делать так, чтобы и иностранные фамилии по возможности подчинялись правилам русской графики? А правила русской графики таковы, что в безударном положении после шипящих не пишут о, а пишут е, тем более в суффиксе. Поэтому австрийский профессор Тошовић должен по-русски называться Тошевич.